Страх перед правдой
Уголовный кодекс

Попытка вернуть судопроизводство в правовое поле

Фальсификации и системное нарушение закона, т.е. его полное игнорирование, это еще не геноцид, не террор и не средневековая инквизиция. Все-таки есть официальное уголовное дело, проводится официальное расследование полномочными представителями государства. Однако это еще очень далеко от цивилизации, элементарной культуры, от судебной практики демократических государств и Европейского суда по правам человека. Так, наш анализ не позволил выявить ни одного важного, назовем его базовым, несфальсифицированного документа уголовного дела. Для его возбуждения, т.е. получения права осуществлять от имени государства уголовное преследование Грабового Г.П., прокурор использует надуманные основания.

Приведем один из самых «безобидных» примеров анализируемого уголовного дела, который в истинно демократическом государстве всколыхнул бы СМИ, общество, «поставил крест» на карьере следователя и причастных к нарушению прокуроров. Это самовольное проведение практически в ночное время обыска в квартире Грабового Г.П. Самовольное потому, что пунктом 5 части 2 ст. 29 УПК РФ установлено, что только суд правомочен принимать решения о производстве обыска в жилище. Следователь провел его без разрешения суда. Самый внимательный анализ материалов уголовного дела свидетельствует, что не было каких-либо чрезвычайных обстоятельств для проведения несанкционированного обыска, а следователь имел в запасе 17 дней, чтобы истребовать для обыска разрешение суда. Может быть суд не разрешил бы проведение обыска? Навряд ли. Суд, который постановляет приговор на основе очевидных фальсификаций, такую «мелочь», как разрешение на обыск, просто штампует. Да и потом, по инициативе следователя, без каких-либо обоснований, не задаваясь правовыми, моральными и поставленными нами вопросами, суд признал обыск законным. Значит, дело в другом. Пренебрежение законом стало линией поведения, профессиональной потребностью многих следователей.

Все это учла защита Грабового Г.П. и обратилась за помощью к научным работникам дать политико-правовую оценку уголовного дела, важнейших процессуальных документов и доказательств. Такое право им предоставлено ст. ст. 53, 86 УПК РФ, другими правовыми нормами. Своей целью защитники ставили возвращение судебного разбирательства в правовое поле посредством использования авторитетных научных выводов, с которыми судьи, как бывшие студенты, по логике должны считаться. Учитывалась также необходимость помощи судьям: если уголовное дело заказное и на суд оказывается давление, судьи после получения научных выводов, могли их использовать для объяснения своей, основанной на законе, а не телефонном звонке, правовой позиции. В конце концов судьи просто обязаны приобщить к делу заключение научной экспертизы, т.е. правдивую оценку процессуальных решений следователя и материалов уголовного дела в целом. Независимый исследовательский коллектив ученых такую экспертизу провел и пришел к неутешительным даже для неправового государства результатам. Данные научного исследования приводятся ниже.

.pdf
Заключение научной политико-правовой экспертизы (.pdf 140 КБ)

«О политико-правовой оценке факта привлечения к уголовной ответственности за мошенничество Грабового Григория Петровича»

Ознакомившись с Заключением по результатам научного анализа законодательства и материалов уголовного дела, легко прийти к тем же выводам, которые обосновали ученые в своем заключении. Но последние понимали, как далеко зашли фальсификаторы и другие нарушители закона и как им тяжело будет признать свою вину и отступить. Суд принял к производству уголовное дело-фальсификат, постоянно продлевал сроки содержания Грабового Г.П. под стражей. Копии предоставленных научным экспертам материалов уголовного дела свидетельствовали, что суд в хаосе следственных недоделок, непрофессионализма, служебной халатности и злоупотреблений властью - запутался. Положение могло спасти признание Грабового Г.П. психически больным, но эта попытка не прошла: Московский городской суд отменил, как незаконное, Определение Таганского районного суда столицы о назначении стационарной психолого-психиатрической экспертизы. Не удалось даже выиграть время, чтобы протесты общественности приутихли, пока подсудимый будет находиться в психиатрической больнице.

Научные эксперты, возможно, как никто другой, поняли, в какой опасности находится Грабовой Г.П. Его противники, совершив преступление, проталкивая уголовное дело в суд, а также суд, принявший правила незаконной игры, находились в положении загнанного в угол зверя (оценка с Интернет-сайта), готового защищаться путем обвинения Грабового Г.П. - до конца. Поэтому научные эксперты в своем Заключении так и записали: «Суд, приняв к рассмотрению вместо качественно расследованного уголовного дела полуфабрикат, фантазии следствия о совершении преступлений «при неустановленных обстоятельствах» и «неустановленными соучастниками», создал патовую ситуацию: нет оснований для обвинительного приговора, а оправдание Грабового Г.П. будет признанием грубого нарушения Конституции и законов РФ самим судом..» Научные эксперты понимали, что в сложившихся условиях у суда есть три варианта действий:

  • 1.

    Оправдать Грабового Г.П. либо найти основание для возвращения уголовного дела прокурору.

  • 2.

    Скрыть фальсификации и нарушения закона переквалификацией действий Грабового Г.П. и назначением ему минимального наказания. Этот вариант был наиболее реальным, в т. ч. и потому, что Заключение Комплексной социально-психологической экспертизы, на котором основывалось обвинение по ч. 4 ст. 159 УК РФ, было очевидно сфальсифицированным.

  • 3.

    Отбросить всякую видимость соблюдения закона, продолжить линию предварительного следствия (вариант загнанного в угол зверя).

Суд выбрал этот вариант действий и отказал защите в приобщении Заключения научных экспертов, т.е. важного для правильного разрешения дела документа, к материалам уголовного дела. Своим отказом суд нарушил и Конституцию РФ, и базовый принцип международного права, основ демократии и демократического судопроизводства - право на защиту.

Следственный изолятор

Зачем нужна Госдума? Закон - это МЫ, то есть следователь и суд

По состоянию на февраль 2008 г. Грабовой Г.П. содержался под стражей 22 месяца. Его арест основывался на сфальсифицированных основаниях для возбуждения уголовного дела и задержания в качестве подозреваемого, а также на сфальсифицированном обвинении. Избирая Грабовому Г.П. меру пресечения в виде заключения под стражу, следователь и суд формально перечислили предусмотренные в законе основания вообще, без их «привязки» к арестованному, конкретным материалам уголовного дела. «Логика» вершителей судеб людей выглядела так: среди людей есть преступники. Грабовой Г.П. - человек, а поэтому преступник, подлежащий изоляции от общества.

В процессуальных документах о продлении сроков содержания под стражей следователь и суд ссылались на свои первичные решения, т.е. на самих себя, утверждая, что основания, послужившие для избрания меры пресечения, не отпали. Продолжая цепочку уже приведенной «логики», выходило, что Грабовой Г.П. все еще продолжает оставаться человеком, а значит преступником. В дальнейшем приведем данные анализов, включая размещенные на Интернет-сайтах, сколько было совершено должностных преступных актов (эпизодов) при расследовании данного уголовного дела. Поэтому нет ничего удивительного, если следователь видит и в других людях преступников. Между тем, суд продолжал отвергать ходатайства, возражения подсудимого и защиты, чего не должно быть в принципе. В надежде, что суд все-таки станет на сторону Закона, в январе-феврале 2008 г. была проведена научная экспертиза «О законности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении сроков содержания под стражей обвиняемого (подсудимого)», которая приводится ниже.

.pdf
Заключение научного эксперта по политико-правовым вопросам (.pdf 126 КБ)

«О законности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу и продления сроков содержания под стражей обвиняемого (подсудимого)»

Прочитав Заключение, можно убедиться в своей беззащитности, беззащитности каждого человека, а в итоге беззащитности народа перед его слугой - следователем, за спиной которого мощная защита следственно-прокурорско-судебной системы. Мысленно, а может и сердцем, отслеживая продвижение уголовного дела к бездне беззакония и аморальности, многие про себя, видимо решили: не приобщит суд Заключение и этой научной экспертизы к материалам уголовного дела. Все правильно. Суд так и поступил. Зачем ему черным по белому записанное на бумаге с необходимыми обоснованиями, что уголовное дело возбуждено незаконно, что сфальсифицированы основания задержания Грабового Г.П. и постановление о привлечении его в качестве обвиняемого. Если в уголовном деле есть Заключение, суду для оправдания следователя пришлось бы, например, объяснять: почему следователь в протоколе задержания Грабового Г.П. записал, что на него «указали потерпевшие». Это фальсификация. Уже через несколько часов этих потерпевших не стало, и в постановлении о привлечении Грабового Г.П. в качестве обвиняемого остался один корреспондент Ворсобин В.В., который не мог «претендовать» на роль потерпевшего. Что мог придумать суд, отбрасывая ненавистное слово «фальсификация?» Сказать, что у следователя вышла ошибка? Однако ошибки случаются, если человек чего-то не знал, что-то забыл. Процессуальные документы основываются на материалах уголовного дела. Когда следователь писал протокол задержания, у него не было потерпевших, протоколов их допросов. Был один Ворсобин В.В., обманом попавший на прием к Грабовому Г.П.. Примеры можно продолжать. Их много. Они многотомные. Если не хотеть правды, у суда была одна возможность, и он ее использовал: не приобщать к уголовному делу Заключение научного эксперта.

Научный эксперт по политико-правовым вопросам
В.И. Перец