Интервью с политологом Виктором Гущиным
Знамя России

В Защиту. Журналистское расследование уголовного дела N 376062 "по мошенничеству" Грабового

Виктор Викторович ГУЩИН - политолог, публицист, кандидат исторических наук

Корр.: Виктор Викторович, как политолог, как Вы оцениваете ситуацию, которая сложилась сегодня вокруг имени Григория Грабового.

Виктор Гущин: Любая политическая оценка, которую я мог бы предложить, она перекрывается впечатлением вопиющего безобразия, которое сегодня совершается просто в отношении человека. Какая тут политика?

Уже само по себе возбуждение уголовного дела – это тяжёлый удар для любого человека. Представьте себе, вдруг Вы оказываетесь на скамье подсудимых! Но следующий шаг, который вообще повергает в уныние, так это то, что оказывается, возбудить уголовное дело в стране, в которой мы живём, никакого труда не составляет. Не имея для этого ни фактических, ни документальных, ни вещественных доказательств, человека заключают под стражу, содержат за решёткой, попирают честь и достоинство…
Какие тут могут быть политические оценки?

Корр.: Тогда, кто заказчик?

Виктор Гущин: Я говорю совершенно откровенно, в такого рода ситуациях виновата власть. И второго виноватого здесь нет.

Не только как политолог, но просто как человек, руководствующийся скорее здравым смыслом, я выделяю в этой ситуации три позиции.

Во-первых, я категорически отрицаю возможность обвинения его в каком-либо уголовном преступлении, чем бы это ни мотивировалось. Но мотивировка, насколько я знаю, связана с мошенничеством, что он якобы обманывал людей, выдвигая идеи, под которые собирались деньги. Я считаю, что подобного рода обвинения, мало того, что они беспочвенные, они ещё наглые и циничные. Потому что не может быть в государстве обвинения в мошенничестве, где мошенничество как таковое становится непосредственным инструментом государственной политики. Я Вам приведу только два примера.

Скажем, ваучерная приватизация – это что? Это обман и мошенничество чистейшей воды, где была обманута вся страна. Или преобразование финансовой системы, в результате которой были отпущены цены, которые поглотили трудовые сбережения миллионов россиян, которые открыли простор для обмана разного рода финансовым пирамидам, и которые позволили проводить в отношении старшего поколения, выросшего при прежнем советском режиме, по сути дела, политику государственного геноцида. Может ли быть в государстве ещё какое-нибудь преступление, которое бы превзошло то, что делает государство по отношению к своим гражданам? Поэтому то, что сегодня Григория Грабового осудили за мошенничество, я повторяю, – это наглость, цинизм и обман.

Во-вторых, тема воскрешения. Для начала, стороне обвинения надо бы разобраться с сутью самого термина. Но опять же, у государства нет никакого ни формального, ни морального права обвинять Григория Грабового в том, что он, якобы, спекулирует на самом понятии воскрешение. Наше «замечательное», подчёркиваю в кавычках, государство, (в смысле отличное от всех стран мира), оно воскресило в нашей стране инстинкт собственника и затем его благополучно подавило.

Что сделала нынешняя власть? Она сказала, что мы превратим Россию в страну собственников, и это будет средний класс, и это будет основа общества. Но разбудив инстинкт собственника, который дремал в нашей стране более 70 лет, она не создала абсолютно никаких условий для удовлетворения этого инстинкта. Поэтому сегодня протестные настроения в стране очень сильны, и эти настроения исходят не от обездоленных, униженных и бедных, а от тех людей, которые готовы сегодня с помощью своей головы и рук что-то предпринять, что-то создавать, но их бьют за это. И по голове и по рукам. Вот на чём сегодня стоит протест.

И в-третьих. Теперь я уже буду рассуждать сугубо как политолог.

Всё, что я слышал от Григория Петровича, убедило меня в том, что вся опорная база его идеологии основана исключительно на принципах нравственности и морали. Речь идёт в первую очередь о воскрешении именно этих принципов в нашем обществе. И на этих принципах он призывает строить свои отношения с людьми в любых сферах жизни.

Он как бы призывает отказаться от такого житейско-бытового конформизма, от приспособленческого образа жизни, а руководствоваться в своём выборе всегда только высшими принципами. Сегодняшняя власть же, которая существует на принципах, не имеющих ничего общего с нравственностью и моралью, она не может мириться с таким человеком. И власть возбудила дело против Григория Петровича, прежде всего, как против идейного противника. Здесь есть явный конфликт интересов.

А история такие моменты знает. Вспомните «охоту на ведьм» в средневековье. Она с чем была связана? Люди переворачивали традиционные представления о жизни и окружающих процессах, противопоставляли существующей ситуации своё понимание и своё видение происходящего. Давали всему своё объяснение. Например, Джордано Бруно поплатился собственной жизнью, его взяли и сожгли. Это ведь тоже «охота на ведьм».

Да, Григорий Петрович посягнул на иной взгляд, на иное видение процессов, которые нас окружают, с которыми мы сталкиваемся, и в этом качестве он конечно для нынешней власти неприемлемая фигура. Он видит и говорит о том, что власть не готова видеть, не готова признать, и тем более, в чём либо себя укорять.

Но власть в данной ситуации выбрала совершенно позорный способ, когда стала бороться против одного человека, который заведомо ясно, никого не может в принципе обидеть.

Не имея на то никаких оснований, она выбрала меру пресечения – заключение под стражу. Он что, находясь на воле, может нанести кому-нибудь физический урон? Что в процессе по этому делу может быть мотивом для содержания человека в строжайшей изоляции? Это нонсенс. Это просто грубое вымещение злобы на человеке. И больше ничего. Вот в таком ракурсе я вижу ситуацию, и как политолог, и как публицист, и просто как гражданин России. И поэтому, я на его стороне.

Корр.: На мой взгляд, важно понять, почему это дело так легко прокатывает в обществе? Социологический опрос, который проводился, показал, что многие люди, даже с учёными степенями, не воспринимают заявления Г.Грабового, его труды и его открытия. И речь идёт не просто о недоверии, есть какой-то страх, неприятие…

Виктор Гущин: Те явления и процессы, которые не находят объяснения на базе сегодняшних знаний, на мой взгляд должны ставить вопросы не испуга, а необходимости мобилизации познания. Я был у него на нескольких лекциях, где он делал обзорные прогнозы, применительные к различным регионам России. У меня многие вещи вызывали некие сомнения и даже возражение против того, что говорил Григорий Петрович. Но мне было ясно и другое.

Какой смелостью и мужеством нужно обладать, чтобы взять на себя ответственность построить некую схему ожидающих нас возможных событий? Почему мужества? Ведь это же совершенно понятно. Всё делается совершенно публично. Следовательно, всё можно поставить на какой-то контроль. Пожалуйста, запишите, о каком регионе он говорил, о чём он предупреждал, о каких возможных происшествиях и катастрофах, несчастных случаях, которые могли бы иметь место быть и носить массовый, групповой или индивидуальный характер, если не принять меры.

Ну, зафиксируйте, ребята, а потом сверьте с реальным положением дел, и нет ничего проще, тогда обвинить такого человека в шарлатанстве и ещё не весть в чём, если Вы докажете, что его прогнозы не совпадают. Но ведь никто этого не делает.

От чего страдает нынешняя власть и почему она видит в Григории Петровиче противника? Потому что он как раз ставит вопрос, что развитие событий в стране нужно ставить под контроль. Каковы неизбежные последствия принятых властью решений? Что мы сегодня наблюдаем в России? Никто не отслеживает неизбежных последствий принятых решений, никто не возвращается к тому, насколько обосновано было то или иное решение.

Ведь чисто в методологическом смысле, его ведь никто не опроверг. А почему не опроверг? Потому что опасаются самого процесса постановки на учёт. Когда всё будет прозрачно, когда будет отслежено, как развивались события, какой принесли результат, на основании какой аргументации было принято решение или наоборот, почему оно не было принято, и в результате чего появилась какая-то кризисная ситуация.

Вот это, собственно, совершенно другая методология, она идёт в разрез с тем, чем сегодня руководствуется российская власть. Ей важно сохранить безответственность за те решения, которые она принимает.

А Григорий Петрович из лекции в лекцию говорит, нужно ставить под контроль, нужно проверять, нужно вырабатывать механизмы, соответствующие проверке и контролю. В данном случае, он прав в постановке вопроса. Ошибается ли он в существе прогноза – это нужно отслеживать. Это нужно наблюдать на протяжении тех периодов, на которые он сам указывает, не отходя от даты. Друзья мои, давайте перенесём всё на научную основу, а не будем размазывать манную кашу по столу.

Сам я детально не вникал в его методику прогнозирования, но я много интересовался, прежде чем сложить своё собственное мнение о нём. Есть компетентные люди, есть лётчики, есть космонавты, есть Международный Конгресс экологии человека, есть Российская Академия Естественных наук и т.д., и они утверждают, что к этому нужно относиться очень серьёзно. И это авторитетнейшие люди. У меня гуманитарное образование, мне трудно оценить его технические разработки, но я вижу, с каким мужеством и талантом он всё это внедряет.

Ведь он не только прогнозирует, он даёт управляющий прогноз, то есть предотвращает возможные негативные события, и он даёт конкретные технологии каждому слушателю, как это делать. Лекции, которые я слушал, были в гостинице «Космос», и зал был забит до предела, интеллигентнейшие люди сидят, внимательнейшим образом его слушают и работают вместе с ним по его методикам.

Да за это его нужно благодарить, за его мужество и благородство, за его готовность и ответственность что-то предпринять в кризисных ситуациях, а его заковывают в кандалы и сажают в тюрьму.

Корр.: Как Вы воспринимаете религиозные темы, которые возникают вокруг имени Григория Грабового? В частности, неприятие темы воскрешения со стороны ортодоксальной церкви?

Виктор Гущин: Во–первых, воскрешение церковь отрицает в интерпретации Грабового, где он представляет воскрешение, как науку. Само понятие воскрешение лежит в основе христианской религии. Вы знаете, как это произошло и откуда это произошло, эти факты отрицать бессмысленно, иначе нужно отрицать религиозные убеждения, как таковые. Потому что вера, в отличие от убеждения, состоит в том, что мы не в состоянии постичь глубину каких-то понятий, и мы верим в них. Вера основывается не на аргументе и не на доказательствах. Она соотносится с нашим духовно-нравственным состоянием. И здесь ничего опровергнуть нельзя. Само понятие воскрешение церковь опровергать не может, она сама на этом поднялась.

Поэтому, в ответе на Ваш вопрос, я буду ссылаться на тот разговор, который у меня с Григорием Петровичем был. Воскрешение он рассматривает в духовно-нравственной системе веры. Как сказал один из богословов: «Верю, потому что абсурдно». Вера как раз замыкает этот контакт, контакт с тем, что в силу нашей ограниченности ещё не может быть нами понято. Она даёт нам нравственную силу быть убеждённым в конечном исходе.

И когда Григорий Петрович говорит о воскрешении, то он говорит, что необходимо носить в себе это убеждение. Да, мы живём, мы умираем, но мы все воскреснем. И физические такие возможности есть, чем дальше, тем больше. Мы видим, что знание, опыт и умение человека всё дальше и дальше проникают в возможности продления жизни и даже снятия того предела, которым её ограничивает. Ну, давайте не будем называть это воскрешением, а будем считать это таким естественным продолжением жизни – долгожительством. Но если мы оплодотворяем эту естественную научно-обоснованную линию бесконечности жизни, то она будет пустой, если она не будет основана на всеобщем воскрешении духовности. Вот о чём говорит Григорий Петрович.

Упаси Бог, если я что-нибудь за него домысливаю, упаси меня претендовать на большее, чем он сказал. Но я так понял из той беседы, которая у нас состоялась. И меня лично, он в своих действиях убедил.

Корр.: Как Вы считаете, почему у нас в социуме, в нашей стране, да и во всем мире, технологии, направленные на совершенствование и развитие потенциала человека, как-то стопорятся, что в системе образования, что в медицине, в различных сферах. Почему не приживается та нравственность и мораль, о которой Вы говорите?

Виктор Гущин: Вы задали ключевой вопрос, из-за которого у меня с моими «оппонентами» идёт бой очень давно. Вы поймите, что мы живём в условиях устоявшихся стереотипов. И один из этих стереотипов состоит в том, что всей нашей жизнью управляет так называемая диалектика. Вот говорят – диалектическое мышление или там, диалектическое противоречие. Всякий раз, когда хотят сказать, что вот дальше и рассуждать нечего, то сразу говорят о диалектике. Так вот, по моему глубокому убеждению, никакой диалектики не существует. Диалектика – это ущербное сознание, предполагающее, что само по себе ничего существовать не может, а только в сочетании неких противоречивых столкновений и интересов. К примеру, добро и зло. Вот они должны между собой бороться и что-то преодолевать. И одно без другого как бы и не может существовать.

И вот из-за этого заблуждения, всё, что Вы перечислили, оно и не приживается. Мы с Вами конечно, в какую-то философскую стезю вползаем, но всё-таки, до тех пор, пока мы будем считать, что всем миром – нашим поведением, нашим отношением, и тому, что происходит, управляет, так называемая диалектика, в которой реализуются естественные противоречия нашего бытия, мы будем постоянно сталкиваться с тем, о чём Вы говорите. То есть мы не решим задачу, ни в области образования, ни в области здравоохранения, ни в области организации общественного бытия. Вы просто в тему попали, и я книжку, кстати говоря, с этого начинаю. Если позволительно, я бы просто зачитал. Цитата будет длинная, но она будет в тему того, о чём мы говорим.

Это кстати, весьма спорная такая тема, к которой отношение более чем неоднозначное. Из 10 моих коллег хорошо ко мне относящихся, со всякими знаниями и учёными степенями, 9 со мной не согласны. Следует учесть, что я 10-й.

Но я всё это процитирую.
«В действительности миром, его прогрессом управляет здравый смысл. Именно он показывает, что основой всякого движения, всякого развития является не единство и борьба противоположностей, завершающаяся взаимным проникновением, или, как было модно это называть, «конвергенцией», а их, этих самых противоположностей, непримиримое столкновение по манихейскому признаку «либо-либо». Никаких переходов из одного состояния в другое не происходит. Такие превращения либо заведомое враньё, либо самообман.

Диалектика не признаёт возрождение Христа именно потому, что в его смерти и воскрешении нет превращения, перехода из одного состояния в другое.

Смысл выражения «смертью смерть поправ» в том и состоит, что смерть побеждена смертью же, а не жизнью. Смерть была повержена, побеждена сама собой, погибла сама в себе, без всяких там единств и борьбы противоположностей.

Силы добра и зла накапливают потенциал, обретают упругость вовсе не в борьбе друг с другом. Не борются же воздух с водой, а земля с небом. Условия победы – в преодолении. А суть – в отрицании. Чтобы победить, необходимо направлять энергию не вовне, а внутрь, не на борьбу, а на самосовершенствование.

Лев Толстой, перед гением которого склоняется весь мир, призывал не противиться злу насилием, а стремиться к победе над ним за счёт самосовершенствования.

За это наши доморощенные диалектики, считавшие, что «добро должно быть с кулаками», с «Аврорами», «Катюшами» и прочей смертоносной стратегической и тактической атрибутикой «добра», обозвали Л. Толстого «непротивленцем». Но где сегодня измождённые борьбой со злом диалектики и где «непротивленец» Толстой?!

Добро не должно вести изнурительной и бессмысленной борьбы со злом. Оно должно подниматься, набирать вес на собственных дрожжах. Тогда его будет становиться всё больше и больше, оно заполнит собой всё пространство, просто вытеснит зло за пределы житейской квашни. И наоборот, чем активнее зло проявляет себя, тем оно быстрее погибает. Именно в его собственной активности источник самоликвидации зла. Надеясь, хотя бы умеренно интеллигентные читатели понимают, что речь идёт не о бандитах с большой дороги, варварах и вероломных агрессорах, а о духовно-нравственной стороне дела». (В.В.Гущин «Я знаю who is Putin & что есть Россия» – М.: «Кириллица», 2005. стр.3-5)